Жизнь художника

Крупные специалисты

admin — Fri, 19 Sep 2008 13:09:44 +0000

Если «Партизан»— последняя глава творческих поисков Малютина в области сюжетпой картины, то портрет профессора Шервинского — как бы заключительный аккорд его портретной галереи.
Очевидно, что каждое время будет избирать в многогранном творчестве художника черты, наиболее созвучные той или иной эпохе, тем или иным критериям совершенства.
Через сорок лет после смерти художника мы уже можем посмотреть на его наследие несколько отступя, у нас было время лишний раз убедиться в том, что «большое видится на расстоянии».
И теперь портретпой галерее Малютина, галерее человеческих документов огромного художественного значения, придется нес
колько посторониться. Мир чувств Малютина гораздо шире, портрет — только одна из граней его таланта.
Своеобразие и неповторимость Малютина как худоншпка — в его мечте о народной душе искусства, мечте, к которой он возвращался всегда, расписывая ли на радость людям первую «матрешку», которую молва приписала теперь стародавним умельцам, украшая ли первую балалайку, строя «терема» на сцене и в жизни, иллюстрируя сказки для детей или взрослых, мечтая об ожившей истории в своих погибших теперь картинах, или, наконец, безот-четпо стремясь раскрыть в портретах душу русского парода, рассказать о неповторимом и прекрасном русском характере.
Последние два года жизни С. В. Малютина были очень тяжелыми. Оп почти все время болел. Крупнейшие специалисты — врачи и профессора предполагали рак. Они ошибались. Но семья художника и сам он, догадывавшийся о предположениях, пережили весь ужас, связанный с этой страшной болезнью. Четвертое за последние два года воспаление легких оказалось крупозным.
Шервинский, профессор, известный врач-терапевт, друг п модель художника, настоял, чтобы Малютин лег в клинику на Пироговской. В палате этой клиники на руках у своих сыновей, Владимира и Михаила, в ночь с 5 на 6 декабря 1937 года он умер. Ему было 78 лет.

Уютное кресло

admin — Fri, 19 Sep 2008 13:09:16 +0000

Старые, цривычныо вещи, драпировки. Уютное кресло, в котором так покойно сидеть. В мастерской два старых человека. Художник и модель. Но это не просто портретист и портретируемы!. Это двое добрых знакомых, у которых есть о чем поговорить, есть что вспомнить. Им интересно и хорошо вдвоем. Время течет неторопливо, хотя у обоих его осталось совсем немного. Но теперь, на старости лет они позволяют себе насладиться замедленным ходом времени. Они знают ему цену
Как собеседник художника изображен портретируемый. Кажется, что он внимательно слушает. Дослушав партнера, он сам выскажет свое мнение но равно интересующему обоих вопросу.
Портрет решен в золотисто-коричневой гамме. Строго продумана композиция, построенная по диагонали, что позволяет художнику показать сидящего человека «во весь рост». Мы ощущаем стройность и подтянутость худощавого высокого человека. Темные, почти черные тона костюма являются прекрасным фоном для мастерски паписанпых рук, нервно и крепко сжатых в кулаки. Ни великолепно переданпая живописная ткань кресла, пи глубокий объемный фон, нн бархатистые тона костюма — ничто не отвлекает зрителя от нервных рук и умпого интеллигентного лица старого врача. Такие портреты называют «портретами-биографиями». В портрете профессора Шервинского чувствуется мастерство артиста, не знающего профессиональных трудностей, художника, для которого главное в искусстве — наиболее полно выразить свое отношение к изображаемому, что Малютин и делает с достоинством, основательностью и печатью неповторимого своеобразия, принесшего ему славу одного из лучших портретистов русской школы живописи.
Несомненно, всеобщее вннмапие, знаки любви, признания и уважения, получеппые Малютиным в связи с его юбилейной выставкой, придали силы художнику, и он, превозмогая приступы слабости, пересиливая болезнь, торопился работать.

После революции

admin — Fri, 19 Sep 2008 13:08:56 +0000

Партизан изображен в полушубке, он опоясан пулеметной лентой, на боку — планшет. Руки сжимают приклад винтовки. II хотя все эти предметы написаны материально и осязаемо, так же как н прспосходно решенный пейзаж — широкий и обобщенный, все это пе отвлекает впимания от главного — лица партизана. Мастером глубокого психологического портрета еще раз показал себя здесь Малютин.
тельном взгляде, во всем аскетическом облике партизана — выражение решительности и веры в правое дело.
После революции Малютин в своем портретном творчестве пошел по пути углубления социальной и психологической характеристики человека.
Поиски и находки в этой области достаточно ощутимы и в портрете Фурманова, и в «Агитаторе», и во многих других его работах. В последние годы портреты художника стали строже, лаконичнее в выборе художественных средств. Малютин отказался от эффектных красочных сочетаний, от ярких фонов, стремясь как можно глубже проникать в тайники человеческой души.
В полной мере это удалось ему в «Партизане». Произведение являет собой яркий пример портрета-картины, то есть того жапра, непревзойденным мастером которого был Малютин.
Портрет старого и заслуженного врача профессора Шервин-ского Малютин начал вскоре после своего юбилея в 1934 году, но работа прервалась в связи с болезпыо Шервипского. Осенью 1935 года и зимой 1936 сеансы продолжились. В 1937 году кисть художника несколько раз прошлась по портрету. Подписал его Малютин 1936—1937 годами. Это было последнее произведение художника.
В портрете нет в следа старости мастера. Скорее в нем — его мудрость и зрелость. Очень важным для Малютина являлось всегда, и эта работа лишнее тому подтверждение, паличие душевпого контакта с портретируемым. Здесь, в портрете Шервинского, контакт абсолютен. Легко воссоздать один из сеансов в мастерской художника на Мясницкой…

Безошибочное чутье

admin — Fri, 19 Sep 2008 13:08:32 +0000

Картина тщательно продумана и решена в цвете и композиции. Живопись Малютина широка и свободпа. Все полотно светлое, сс
ребристое. Безошибочное чутье живописца подсказало единствеи-ное яркое пятнышко — красную полоску на шапке партизана. Этот цветовой удар подчеркивает общую перламутровую тональную гамму картины. Она построена на контрастах и переливах серого, свинцово-серого и белого. Всего два цвета — черный и белый. Но с каким виртуозным мастерством использованы их живописные возможности.
Интересно композиционное решение картины. Дав фигуру партизана крупным первым планом, художник достигает монументальности образа. Партизан сидит на краю подводы. Дорога сзади изрыта полозьями саней и колесами повозок — дело происходит ранней зимой, снег только что выпал, он еще мокрый и рыхлый. Будто пушистым одеялом он закрыл всю землю. Только дорога с глубокими бороздами, да не застывшая еще серо-свинцовая река нарушают впечатление снежной целины. Река, изгибаясь, образует полуостров, на котором временно расположился штаб партизанского отряда. Небольшой мост соединяет постройки, сделанные временно на хуторе, с другим берегом реки. За мостом село, освобожденное партизанами. Теперь они двинулись дальше, о том свидетельствует свежепроложениая дорога, ведущая вперед, и партизан на замыкающей отряд подводе. Сейчас и он скроется вслед за остальными. Художник использовал прием «остановленного мгповения». Сцена, изображенная на картине, могла продолжаться долю секунды. Еще мгновение, и все бы изменилось — фигура человека, промелькнув, исчезла, а в поле зрения остался бы только бескрайний зимний пейзаж и извилистая, уходящая к горизонту дорога, проложенная конным отрядом. Этот динамический прием убеждает зрителя в достоверности происходящего.

«Партизан»

admin — Fri, 19 Sep 2008 13:08:12 +0000

Припухлости под глазами, тонкие дугообразные брони, взгляд, нескодько исподлобья, характерный рисунок губ, заостренный подбородок. Но ни в какие рамки «словесного портрета» пе уложатся слова, характеризующие не внешнее, а внутреннее эмоциональную идентичность двух изображепий.
Это образ человека напряженного, пеобычайпо одухотворенного, внутренне сжатого. Именно таким был старшин сын Сергея Васильевича — Владимир. Инвалид гражданской войны, тяжело коптуженный под Очаковом, он пе смог стать художником, хотя талантлив был необычайно. Малютин много раз писал сына, и в каждый портрет его вкладывал кусочек своего сердца, в каждом портрете — боль отца за судьбу сына, сопереживание и сострадание. Взволнованные, эмоциопальпо напряженные изображения сына перерастали рамки просто портретного произведения. Драматизм, психологическая сложность подсказывали названия, рождали ассоциации.
Прощаясь с жизнью, художник в последний раз изобразил сына, которого так любил. На этот раз Владимир помог ему создать глубокий проникновенный образ безвестного героя гражданской войпы.
Владимир был его постоянным натурщиком. Они никогда не расставались. Кровать сына стояла рядом с кроватью отца в его мастерской.
Своей властью художника, творца отец оделял сына всем, чего тот оказался лишеп в жизни. По желанию отца сын превращался в сильного, гордого и храброго средневекового рыцаря («Латы», 1913), мечта отца делала из него пламенного трибуна и агитатора.
Картина «Партизан» правдива, достоверна и жизненно убеди-тельпа настолько, что производит впечатление сделанной непосредственно с натуры, хотя, конечно, это было совсем не так. Для партизана позировал художнику сын. Для иейзажа и собственно пленэра пригодился «сундук живописных записок» и огромный опыт работы с натуры.

«Агитатор»

admin — Fri, 19 Sep 2008 13:07:52 +0000

В следующем письме — 5 ноября — Малютин поясняет, что дело идет не нросто о переселении старого человека в провинцию на покой, все гораздо серьезнее для художника, который мечтает о том, чтобы «сосредоточить как бы центр или ядро» своих работ в Смоленске.
Малютин хотел передать все работы безвозмездно, веря и надеясь, что труд его жизни не пропадет даром. Труд, который он посвятил Родине.
Он так и заканчивает это письмо:
«…Итак, до доброго свидания па благо Родины нашей» 17°. Что ж, нам остается и на этот раз только сожалеть о том, что эта мечта художника не осуществилась…

В последние годы жизни им созданы два значительных произведения: большой портрет-картина «Партизан» и портрет профес-сопа В. Д. Шервинского.
Картина «Партизан» предназначалась художником для юбилеи пой выставки «XX лет Рабоче-Крестьянской Красной Армии пВоенно-Морского Флота». Эта выставка была последней, на которой участвовал художник.
Писал он картину с огромным воодушевлением, вложив в ее исполнение весь запас своих зпапий, наблюдений, переживании. Образ решен художником не конкретно, а обобщенно, типически. Хотя в основу образа лег портрет вполне достоверный, писанный с натуры. В галерее портретов Малютина мы несколько раз уже встречали этого человека, с характерным, несколько трагическим лицом. Вспомним хоти бы «Голову агитатора» (1923). Легко убедиться в том, что и «Агитатор» и «Партизане — один и тот же человек. Правда, эти два портрета разделяют тринадцать лет. Там — юпоша, здесь — взрослый человек.
Существует попятив «словесный портрет». Описапие первого и второго изображения совпадают полностью. Тот же высокий лоб с развитыми лобными буграми. Удлипепные пропорции лица.

Лев Николаевич

admin — Fri, 19 Sep 2008 13:07:31 +0000

Сергей Васильевич Малютин мечтал о портрете Пушкина, верил в то, что он непременно его сделает. В 1934 году в письме к В. Ф. Сахарову художник размышляет над предложением написать портрет Пушкина:
«Василий Федорович! Все время, по разговоре с Вами о портрете Пушкина, я думаю о воспроизведении его, но материалов совершенно нет. Он, А. С. Пушкин, какой-то целостный, и взяться за воспроизведение его портрета опасно, тем более по контрак
тацни или заказу. Вдруг осечка! Уж очень велик душой человек. Конечно, я буду думать и думать, работать и работать…» 168
Лев Николаевич Толстой — еще один кумир Малютина. Не только его творчество, но и события самой жизни Толстого все больше наводят Малютина на размышления.
Малютин много работает в доме Сахаровых и только глубокой осенью перебирается к себе на Мясницкую. На память о пребывании в гостеприимном доме друзей Малютин оставляет том вариант портрета Толстого.
29 октября 1935 года в письме сотруднику Смоленского музея н своему другу И. М. Хозерову Малютин писал:
«Иван Макарович!
Живы ли Вы? Я воскрес; с ранней весны заболел воспалением легких и плевритом. Все думали, что я умру. Хотя лето было очень дурное для подобных больных, но благодаря правильно поставленному лечению и бдительному уходу моей дочери (художницы) 0льги Сергеевны и сына Миши — выходили, конечно, при постоянном неотлучном присутствии при мне сына Владимира Сергеевича.
…Мне бы хотелось с Вами серьезно поговорить о серьезном деле. Приезжайте в Москву…
…Скажу только, что дело касается моих картин и моего переселения в г. Смоленск на жительство».

Сахаров

admin — Fri, 19 Sep 2008 13:07:10 +0000

Чай утром, конечно, я смогу оборудовать и сам. Смелость обратиться к Вам с такою просьбой у меня явилась лишь потому (помимо всегдашних хороших Ваших ко мпе отношений), что мпе было при разговоре Василием Федоровичем предложено поселиться у Вас буде свободной столовой с конца марта на все лето. На лето поселиться для меня мало, так как я на старости лет увидел, что я лишил себя покоя, необходимого вообще и для живописи в особенности…
Вскоре после этого письма Малютин тяжело заболел. Взрослые его дети окружили отца заботой и лаской. Лето 1935 года, после выздоровления, Малютин провел в «Соколе» у Сахаровых. Хозяйка дома — Фелицата Александровна, чуткий и душевный человек, Василий Федорович Сахаров — искренний друг Малютина, юное поколение Сахаровых, две их дочери, Татьяна и Галина, прелестные портреты которых Малютин сделал еще в начале двадцатых годов,— вся эта милая семья поддерживала старого художника своим теплым вниманием, отвлекала от горьких дум, поделилась с ним душевным здоровьем. На снимке 1935 года Малютин в «Соколе»—улыбающийся, счастливый, разделяющий с молодежью их развлечения.
Сахаров предлагает Малютину заказы по контрактации от Все-художника па портреты Пушкина и Толстого (собственно, на второй портрет Льва Николаевича, так как первый был им незадолго до того сделан). В этот период два великих имени — Пушкин и Толстой — все больше и больше привлекают Малютина. Любовь к поэзии Пушкина Малютин выразил в своем творчестве, много раз иллюстрировав его сказки. Он сумел передать ее и детям. Ольга Сергеевна Малютина — не только художница, но и поэтесса, для которой гений Пушкина — основа ее вдохновения и поэтического мировосприятия.

Дети

admin — Fri, 19 Sep 2008 13:06:55 +0000

Можно не быть сторонником ни этих вещей, ни этого метода, но легко попять, что мастер, столь мало тревожимый заказчиками в мастерской, которую он к тому же редко покидает, поневоле прибегает к коллекции старых фотографий, открывающих ему некое окно в природу» 165.
В последние годы жизни в душе художника происходит тяжелая и мучительная борьба. Разлад с самим собой. Он был всегда обуреваем двумя страстями— любовью к детям и любовью к искусству. Часто эти «две любви» не сливались воедино — каждая требовала его целиком, всего, без остатка.
Дети его стали взрослыми самостоятельными людьми, обзавелись своими семьями. Как говорят, маленькие дети — маленькие огорчения, большие же… Особенно страдало отцовское сердце из-за судьбы Владимира — одинокого и больного человека. Отец продолжал смотреть на взрослых детей так, как было в их детстве. Он привык опекать их, заботиться о них, вникать во все подробности их жизни, соединив в своем сердце и отцовские и материнские чувства. И вот теперь, к старости, он хотел объединить всех в одном «гнезде». Но ему трудно было делить свою любовь к детям с другими, уступать «право на них». Он слишком эмоционально уязвим, нервы его будто обнажены. И он — художник, которому необходимо уединение и «отключение» от всего мира во время работы.
Уход Толстого из Ясной Поляны не дает ему покоя. Художнику кажется, что он одинок на старости лет, что он должен не мешать взрослым детям, дать им право самим решать все жизненные вопросы. В один из тяжелых для него моментов он пишет отчаянное письмо Ф. А. Сахаровой:
«Фелицата Александровна! Зимой я слышал от наших, что кто-то из жителей «Сокол» хочет обменять комнату па комнату в Москве, и вот я с удовольствием бы поменялся своей, только в том случае, если Вы возьмете меня к себе в семейный стол на столование, так как у меня (одного) пет домашней работницы для стряпни.

Выставка

admin — Fri, 19 Sep 2008 13:06:27 +0000

Речь шла всего об одной и очень далеко не полной выставке художника. Что не остается сказать нам, если мы огляпемся па весь творческий путь, на все художественное наследие Малютина. Выставка 1934 года оказалась итогом жизни. Малютин тяжело болел. Это не был физический недуг. Это была усталость. Усталость от жизненных невзгод, от постоянного нервного напряжения…
О своем состоянии, почти не улучшавшемся уже после волнений, связанных с устройством персональной выставки, Малютин
рассказывает в письме работавшему во Всекохудожнике В. Ф. Са харову, с семьей которого он очень дружил:
«Василий Федорович!
За мою долгую жизнь я истратил, даже, вернее, истерзал свои нервы так, что никуда не гожусь. Почему я и вообще стал избегать общества. Достаточно малого нустого случая, лишь бы для меня необъяснимого,— моментальпо третичный нерв начинает страдать: поднимается боль в груди, у позвоночника и в области желудка и бронхов и настолько, что выступает пот, кружится голова, мелькает перед глазами, слабая ненадежная походка и т. д
Такой припадок скоро проходит при условии, если я буду сидеть и приму капли, соответствующие моменту.
Работал он постоянно, всегда. Без труда не мыслил своей жиз ни. Но состояние здоровья заставляло его все чаще мобилизовы-вать свою память, пользоваться фотографией, как материалом дли живописных произведений.
Об этом говорил и Грабарь:
«Знание природы так велико у Малютина, что он, полушутя-иолусерьезно, пишет целые сцепы в натуральную величину по фотографиям, давая иллюзию этюда, паписанпого с натуры.